«Если мне хоть краешком глаза доведется еще увидеть, как животворная влага досыта напоит родные бескрайние степи, то можно и помереть спокойно. Но лучше все-таки жить — чувствуя себя совсем счастливым! "
Так подумал Артык и двинулся дальше, теперь уже более бодрым, быстрым шагом, будто торопясь навстречу своей мечте.
Глава вторая
В ЛЕНИНСКОМ СКВЕРЕ
Ашхабада, призрачным светом. Сквер уже опустел, лишь изредка пересекали его прохожие, спешившие, скорее всего, домой.
И странно было видеть здесь в этакое-то время молодого, высокого мужчину, который, словно прогуливаясь, шагал по дорожке, ведущей к памятнику Ленину.
Он шел с опущенной головой, о чем-то задумавшись, и вздрогнул, как от удара током, когда его окликнули:
— Эй, Бабалы! Салом алейкум!
Мужчина поднял взгляд и увидел перед собой сутулого, мешковато одетого человека с крючковатым носом. Глаза у этого человека маслено блестели, весь вид выражал восторг— будто его несказанно обрадовала встреча с Бабалы.
Бабалы сухо ответил на приветствие:
— Здравствуй, Муррук-хан.
Он давно знал Муррука Гышшиева и относился к нему с нескрываемой неприязнью.
Муррук работал по хозяйственной части. Своим хищным носом он умел вынюхивать, где что плохо лежит, и пускал в ход свои загребущие лапы. Повадки у него, под стать носу, тоже были хищные, и однако ему всегда удавалось выходить сухим из воды. Даже когда он оказывался в положении кабана, обложенного охотниками, то все равно исхитрялся вывернуться, словно лисица, знающая тысячу уверток и способная ловко замести следы. Как-то он все же угодил за решетку, но кто-то вытянул его оттуда, как волос из теста. Вскоре Муррук уже разворовывал народное добро в другом месте. Сейчас же, как слышал Бабалы, он выступал в роли работника водного хозяйства.