Но он хорошо был знаком местным жителям. С ним почтительно здоровались. Пройдя мимо, иные оглядывались, обменивались восхищенными репликами:

— Наш ага * — как могучий чинар! Людей вокруг словно деревьев в саду, а он все равно всех приметней.

— А я бы сравнил его с инером * в верблюжьем караване.

Чернобородый мужчина в шапке-човурме *, приветственно кивнув нашему герою, повернулся к своему спутнику и, понизив голос, сказал:

— Знаешь, что это за человек?.. Сама легенда!.. В свое время баи дрожали перед ним. А мою семью, отца моего он спас от верной гибели.

Многие, повстречав его, потом переговаривались меж собой с нескрываемой радостью:

— Не сглазить бы, но гляди, какой бравый вид у нашего ага!.. Да он любого джигита заткнет за пояс.

— Да, одно слово — богатырь!

Мужчина, медленно идущий по поселку, и впрямь выглядел молодцом и невольно обращал на себя внимание. В его глазах, черных, глубоких, светились мудрость и опыт. Однако стариком его никак нельзя было назвать. Кожа на чисто выбритом лице гладкая, лишь нижние веки тронуты топкой паутинкой морщин. Шея — как ствол молодого дерева. Пышные усы лихо закручены, и редкими длинными искорками мелькает в них седина. Вот подбородок чуть полноват, уже второй наметился…

Форма усов, серая каракулевая шапка выдавали в нем сельского жителя, а добротный серый костюм, коричневый плащ, модные туфли делали его похожим на горожанина.

Завидев проезжавший мимо грузовик, такой грязный, будто его только что выкопали из земли, мужчина поднял руку и, когда машина остановилась, пальцем поманил к себе шофера. Тот вылез из кабины, подошел к мужчине, прижимая ладонь к сердцу:

— Салом алейкум, ага!

— Валейкум ассалом, дорогой Аннам. Ты, значит, работаешь шофером на этой машине?

— Точно. Вас подвезти, ага?

— Мне спешить некуда.