Тархан порой думал, что если бы эти боевые дары могли говорить, — они о многом порассказали бы: о жарких кровопролитных сражениях гражданской войны, о победах Артыка-ага в борьбе с басмачами, о том, как он не однажды рисковал жизнью и из-за своей горячности не раз попадал в опасные переплеты…

Для него и мирная жизнь обернулась борьбой: с послевоенной разрухой, аульными богатеями, баями и басмаческими недобитками, с темнотой своих земляков, с вековой отсталостью родного края…

Как-то Артык-ага показал Тархану свою трудовую книжку — она тоже походила на музейный экспонат, в ней перечислены были славные вехи трудного и светлого пути Артыка: «Герой гражданской войны. Герой борьбы с басмачеством. Командир отряда. Начальник милиции. Председатель колхоза. Народный комиссар земледелия».

Трудно, конечно, было представить Артыка Бабалы, не имевшего образования, в роли наркома, да еще в ту пору, когда сельское хозяйство в республике было запущено. Но тогда, под лозунгом «выдвиженчества», многих героев гражданской войны, талантливых людей «из низов», ставили на высокие посты. И Артыка Бабалы, несмотря на все его возражения, «выдвинули» на наркомовскую должность. Тяжко ему пришлось… Но, перекипев в котле революции и гражданской, он приобрел кое-какой организаторский опыт, и крепка в нем была крестьянская закваска, и все силы он готов был отдать народу, — все это помогло ему наладить сельское хозяйство в республике, вытянуть его из прорыва… Сам Артык-ага любил приводить народную пословицу: если уж очень захочется заплакать, так и из слепых глаз потекут слезы.

Глядя на развешенное на стене оружие, Тархан думал о самоотверженности Артыка-ага.