Впрочем, фотограф Каштанов мои соображения отверг, выдвинув собственную версию о том, что Юрию К.- де “тоже надо с кем-то общаться” и что он “просто соскучился по человеческому обществу”. Мне эти соображения кажутся весьма сомнительными, но я привожу их из чувства справедливости, чтобы были представлены разные точки зрения. Разговаривая, мы незаметно проехали КПП какого-то закрытого забором санатория и потому несколько нервно поздоровались с выбежавшими нас встречать Наташей Д., подругой Светой и замом Юрия К. по связям с общественностью.

Что было дальше, я почему-то помню не очень хорошо. Сначала нам показали наш номер, потом мы прошлись по территории, которая как две капли воды напоминала аналогичные места нашей области, только вместо среднерусских елок по сторонам дорожек и уединенных скамеек торчали какие-то южные вечнозеленые кусты, потом скромно закусили, чем Бог послал, в небольшой столовой в западном крыле основного корпуса. Бог послал нам в тот день меню обычного бизнес-ланча в любом городском кафе, и поэтому я не буду вас утомлять перечислением блюд, но про себя отметила этот верный признак общего похолодания. Юрия К. нигде не было видно, и мы, памятуя о преподанном нам в Сочи принципе “ничего-не-делай-сам-если-тебя-не-просят” (китайском, как я узнала позднее), мирно отправились на пляж, где и пролежали в тихом одиночестве последующие два часа. (Девчонки тоже куда-то исчезли.)

Основные события, как всегда, стали происходить вечером.

Сцена “дежа вю”: мы с Каштановым, помахивая полотенцами, поднимаемся по лестнице в наш куда более скромный, чем в “Мэдисон”, номерок (вероятно, обычно там останавливались какие-нибудь советники или референты персон второго ряда), и тут на нашем пути оказывается зам. Типа “мы случайно встретились на лестнице”.

- Позвольте вас на минутку? - интеллигентно обращается он ко мне, при этом изображая приятное удивление нашей встречей, и, отведя меня в сторону, несколько витиевато излагает довольно длинный текст, суть которого сводится к следующему.