- Ты серьезно?!.. - повторил он.

- Каштанов, - вместо ответа сказала я, - у тебя какая машина? Девятка или восьмерка?

- Восьмерка, - удивился Каштанов, - а что?

- Ничего, - весело сказала я, - хочешь я тебе “мерседес” куплю? Хотя бы подержанный.

Рука с фланелевой тряпочкой задвигалась быстрее.

- А Наталья? - спросил Каштанов.

- Ей дали отставку, - сказала я, с размаху падая на диван и болтая в воздухе ногами. - Собирай вещи, Андрюша, мы с Юрочкой завтра утром улетаем на Мальдивские острова и берем тебя с собой. Я поставила это непременным условием, и Юрий Анатольевич решили тебя усыновить. А то туда иначе не пустят. У англичан с этим строго! У нас-то постоянный “шенген”, но как же ты?!

Мы некоторое время помолчали. Каштанов, не заметив последней шутки, наконец протер объектив для ночной съемки и взялся за дневной. Пауза длилась.

- Ну… и что думаешь?.. - наконец сказал он, и его тенор был близок к дисканту.

- Я согласна, - отвечала я, оживленно листая какой-то журнал, и искоса посмотрела на фотографа Каштанова.

Каштанов положил объектив на кровать и правильно сделал - вещь дорогая - потому что руки его тряслись.

- А… - сказал он и замолчал. Потом растерянно добавил: - ну, да…

С другой стороны, что еще могут сказать мужчины в подобной ситуации?

Короче, товарищи, пусть недолго - полчаса, пока я не призналась, жалко же старого друга и коллегу, я торжествовала. Каштанов вел себя очень неровно, но после первого шока взял себя в руки и уже минут через 10 начал пусть криво, но улыбаться. Молодец!.. Даже пошутил, что ему будет трудно найти другого такого сотрудника. Зачем-то начал собирать вещи. Когда я призналась в обмане, он долго молчал, потом, глядя в окно, чему-то вздохнул и, не оборачиваясь, бросил: - ну, ты даешь…