Короче, какие-то два громилы (впрочем, в хороших костюмах и сказали “здравствуйте”) привели нас к самолету, поставили возле, деревянно улыбнулись и исчезли со словами “Юрий Анатольевич задерживаются”.

Стоим. Каштанов закурил. Около самолета суетятся какие-то люди. Проходит минут сорок.

А дальше всё было как в каком-нибудь телесериале. Откуда-то вылетает кавалькада иномарок с включенными, несмотря на день, галогенными фарами. Несется прямо через летное поле, не обращая никакого внимания на самолеты, трапы, народ и прочую шелуху, и останавливается возле нас. Двери джипов охраны открываются, и оттуда, как черти из табакерки, выскакивают три пары шкафов в светлых двубортных плащах, как в американских фильмах 1950-х годов, - ну, а потом из пузатого “мерса” с новомодными круглыми глазами вылез Сам… Вылез, брезгливо огляделся и к нам подошел.

Страшны-ый… - в точности карикатура. Со спины ничего особенного, высокий, короткостриженный (по последней моде) плотный мужчина, но поворачивается, и вы видите, что у мужчины лицо, как у артиллерийского снаряда. В общем, красавец, глаз не отвести. (Что же должно происходить с людьми, чтобы у них делались такие лица?..). Но костюмчик опять - тыщи на три у.е., это я сразу определила профессиональным взглядом, скорее всего итальянский, да на пальце кремлевская звезда - перстень с чем-то сверкающим, размера, чтобы не соврать, с монету в 2 рубля. Лунный камень, в общем.

- Ты, - говорит Каштанову, - фотограф, что ли? А где Наташка?

- Я фотограф, - с достоинством отвечает Каштанов и делает ударение на “вы”, - а вы - Юрий Анатольевич?..