Если бы у него в руках сейчас была ложка, Фаддей точно выронил бы ее – от ужаса.

– Так я еще в Пруссии? – сдавленно спросил он. – А я-то думал, что уже в Речи Посполитой…

– О, нет, до границы еще минут десять пешим ходом, – беззаботно отозвалась девица, вмиг из «паненки» превращаясь во «фройляйн». – Но будьте уверены, господин, такую похлебку в Польше вы уже ни за что не попробуете. Только обождите немного, я принесу вашу тарелку.

И вновь исчезла.

А Фаддей вслушивался в подозрительный гул в голове. Как же он мог так преступно просчитаться? Вот ведь беда! И что же ему теперь делать? Плюнуть на все и пожрать как следует? А не слишком ли то опасно? Эвон как заозирались «тени» трактирные при слове «граница»!

Нет. Успокойся же, Фаддей. Не сходи с ума понапрасну. Будешь дергаться, беду на голову свою только навлечешь. В конце концов, не писано же у него на лбу: «Путешествую без подорожной!» Вот съест он картофельную похлебку, с силами соберется. А то еще и подумает, остаться ему на постоялом дворе на ночь. Впрочем, ночь и без того уже наступила. До чего же здесь темно, в шинке-то. Только свечки на деревянных столах горят, маленькие островки света во мраке.

Фаддей отпил большой глоток из кружки. Давно он пива-то не пил. Эх, русского бы кваску сюда…

С голодным видом Булгарин покосился в сторону кухни, в которой исчезла хорошенькая дочка корчмаря. Интересно, эта фройляйн тоже улыбается, когда помешивает в котле свою картофельную похлебку?

Внезапно огонек свечи на его столе заметался беспокойно. Так, кто-то решил развеять его застольное одиночество. Над столом угрожающе навис некто с орлиным носом. Гм, а почему это носом? У орлов вроде бы клювы. Ну да ладно, пусть будет орлиный нос. Нос-то огромный, а вот глазенки – сущие щелочки. «Орел» без приглашения сел за стол напротив Фаддея. Да еще кивнул двум своим спутникам, что медленно выплыли из темноты на жалкий свет восковой свечечки. Подхватили табуреты и сели по бокам. Булгарин весь подобрался, чувствуя недоброе. Хотелось бы верить, что они просто решили составить ему компанию. Хотелось бы верить…