Держали хату двое: бывший майор ВВС мошенник Зуев и рецидивист-картежник Граф.

"Наезд" проходил, в отличие от тотальных лазаренковских ужасов, мягко: вновь прибывший приглашался в игру на отжимания; начиналось с пятидесяти за каждый кон (вполне можно отжаться), а заканчивалось тысячей (на это способен разве что цирковой акробат или заядлый протеиновый качок). За каждое невыполненное отжимание была установлена такса: десять штук...

"Да ты фуфлыжник! - сказали держатели Гарику Л., когда он не смог перейти сотенный рубеж при долге в тысячу отжиманий. - Тебя трахнуть надо!" Постановили, что Гарик должен добыть с воли восемь миллионов (пусть мамка шлет, а не то...). Гарик тут же сел строчить письмо мамке: "Скорее пришли, а не то мне..."

За полтора года через хату деловые оперативники пропустили более ста человек: в их число попал даже известнейший организатор финансовой пирамиды - его нагрели на несколько миллионов рублей. Граф записывал долги в тетрадочку: ему были должны несколько квартир, машины и даже ордена. На свидание к жене выходил подобием капусты: надевал на себя несколько комплектов выигранной верхней одежды, свитера, брюки и прочее.

Того, кто не мог расплатиться, ждала страшная участь: его забивали прямо в камере, а оперативники отправля - ли калеку по этапу в другую тюрьму, умирать...

"Заработок" оперов и их агентов составлял в среднем от трех до пяти миллионов в месяц (денежки делились аккуратно). Сам шантаж осуществляли именно оперативники, потрясая якобы найденными при обысках расписками: "Знаешь, что с тобой в зоне будет, если я эти малявы туда зашлю?"

Эта хата, как и лазаренковская, "гуляла" по всей тюрьме. По мнению следователей, тотальные переводы камеры вместе с жильцами могли осуществляться только по указанию начальника Управления исполнения наказаний, а оперативники Лапин и Окунев - были лишь обыкновенные "шестерки".