— Еще антрекот для Дюка де Кройтора, и немедленно.

Старший официант и его помощник поклонились в унисон и рысью удалились с интервалом примерно в двадцать футов. Блондинка озабоченно посмотрела на Дюка де Кройтора:

— Но, мсье ле Дюк...

— Для вас — Чарльз, — снисходительно перебил ее Дюк де Кройтор. — Титулы не имеют для меня значения, даже если окружающие называют меня ле Гран Дюк, вне всякого сомнения, из-за моих впечатляющих форм, моего аппетита и королевских манер в обращении с простолюдинами: но для вас я Чарльз, моя дорогая Лила.

Явно смущенная, девушка тихо произнесла что-то, чего он не расслышал, — впрочем, и не прислушивался.

— Говорите громче, пожалуйста! Вы же знаете, я немного туговат на ухо. Она повторила громче:

— Я сказала: вы только что съели огромный стейк.

— Никогда не знаешь, когда наступит голод, — мрачно произнес ле Гран Дюк. — Вспомните о Египте. А?

Торжественно прибывший старший официант поставил на стол огромный стейк, соблюдая все те импозантные формальности, которые присущи процедуре представления драгоценностей из королевской казны; и сам официант, и ле Гран Дюк скорее всего рассматривали стейк как единственную истинную драгоценность, не чета всем этим безделушкам. Помощник официанта водрузил на стол большое блюдо картофеля с подливкой и овощами, а официант почтительно установил на сервировочном столике ведерко для льда с двумя бутылками розового вина.

— Хлеб для мсье ле Дюка! — провозгласил метрдотель.

— Вы же прекрасно знаете, что я на диете, — сказал ле Дюк многозначительно. Затем, поразмыслив, повернулся к блондинке: — Может быть, для мадемуазель Делафонт?

— Наверное, не надо. — Как только официанты ушли, она восхищенно посмотрела на сервировку: — В течение двадцати секунд!

— Они знают мои маленькие капризы, — пробормотал он. Трудно отчетливо произносить слова, когда ешь стейк.

— А я их не знаю. — Лила Делафонт взглянула на него. — Например, мне непонятно, зачем вы меня пригласили.