У входа в передний дворик появился полицейский. Это был потный здоровяк с красным лицом; езда на велосипеде по крутым дорогам в тихий теплый майский вечер явно не доставила ему удовольствия. Он прислонил велосипед к стене как раз в тот момент, когда рыдающая цыганка, закрыв лицо руками, повернулась и побежала к кибитке, окрашенной в зеленый и белый цвета.

Боуман подтолкнул Сессиль локтем:

— Давайте прогуляемся туда, согласны?

— Я не пойду. Это неприлично. Кроме того, цыгане не любят людей, сующих нос в чужие дела.

— Совать нос в чужие дела? С каких это пор забота о пропавшем человеке является чужим делом? Ну, поступайте как знаете.

Как только Боуман отошел, подъехал джип, резко затормозив на гравийном покрытии двора. Молодой цыган, сидевший за рулем, выскочил из машины и побежал к Кзерде и полицейскому. Боуман остановился неподалеку, стараясь держаться на некотором расстоянии от них.

— Не нашли, Ференц? — спросил Кзерда.

— Никаких следов, отец. Мы обыскали весь район. Полицейский вытащил черную записную книжку:

— Где его видели в последний раз?

— По словам матери, менее чем в двух километрах отсюда, — сказал Кзерда. — Мы останавливались на ужин недалеко от пещер.

Полицейский обратился к Ференцу:

— Вы искали в пещерах?

Ференц перекрестился и ничего не сказал. За него ответил Кзерда:

— Нечего задавать такие вопросы. Вы же знаете, ни один цыган не войдет в эти пещеры. Это дьявольское место. Александре — так зовут пропавшего юношу — никогда бы не пошел туда.

Полицейский убрал свою записную книжку: