– Ого-о! Солидная рука. Молодец! Ну, посмотрим, как умеешь терпеть.

И они стали жать друг другу руки. Через минуту наш начальник, изменившись в лице, проговорил:

– Дело, как видно, идет на ничью…

Андрей чуть заметно улыбнулся.

– Крепкая ручка! – признал Мостовой.

– Хоть я и не моряк, но опять-таки это принадлежность профессии.

– Цирковой борец, что ли?

– Промах! – усмехнулся Андрей.

Мы все приняли участие в этом угадывании.

– Преподаватель физкультуры? – спросила Галя.

– Нет, он доктор! – крикнул Эль-Хан. – Ему знакомы все секреты сохранения силы и здоровья!

– Колхозник? – попытал счастья и я. – Геолог? Географ-путешественник?

Андрей отрицательно покачал головой.

– Вы работник искусства! – выпалила Ева. – Человек искусства, артист. Вы так хорошо пугали нас, когда пришли сюда просить какао…

– К сожалению, нет, не артист, – подумав, проговорил Андрей. – Но иногда, впрочем, приходится и к этому применяться.

…В горах быстро темнеет. Гуще стал воздух, еще ниже спустилось небо, и сразу наступила ночь.

Холодные крупные звезды выползли на небо. Никогда до этого не видел я таких крупных звезд! Сперва их было мало, не с каждой минутой становилось все больше и больше. Искры, подгоняемые ветром, взлетали кверху. Я лежал на подстилке у костра, и мне хотелось думать, что искры, долетев до неба, не гаснут – превращаются в звезды…

У костра время течет незаметно. Все сгруппировались вокруг Сергея Вартановича. Только Ева и Андрей беседовали в стороне о чем-то.

Я подполз ближе к ним и услышал, что Андрей говорит по-армянски. Это было так странно: совершенно русское лицо – и трудно произносимые армянские слова, с необычным для русского человека обилием согласных звуков! Ева слушала и заливисто смеялась.

Я отполз на прежнее место. Мне рядом с ними делать было нечего.

Начальник похода скомандовал «отбой».