— А ты думаешь, нет?

— Ладно, пошел я, мочи нет.

Костя, не одеваясь, в плавках, прошел на кухню.

Отчим доедал свою яичницу.

— Привет, –  буркнул Костя.

— Здравствуй, здравствуй. Что это ты, не умывшись, не одевшись, и сразу в холодильник?

— Похмелиться хочу. –  Костя не считал нужным скрывать свои намерения.

Он достал початую бутылку «Арарата», не наливая в рюмку, опрокинул содержимое в себя из горла.

— Фу, –  поморщился отчим, –  как так можно?

— Молча, папа, молча. Ты деньжат случаем не подбросишь?

— Деньги, между прочим, с неба не падают.

— У вас, в мэрии, падают. И не только с неба.

— Эх, Костя, Костя! –  Отчим явно не хотел портить себе настроение. –  Не пойму я тебя. Имеешь практически все. Не зависим ни от кого. Когда за ум возьмешься?

— Возьмусь, пап. –  Костя достал из салатницы дольку помидора, бросил в рот. –  Вот погуляю с годик, а потом все, очки на фейс и за учебники. И никаких пьянок. Учеба, учеба и еще раз –  учеба. Клянусь. Клянусь крутыми кроссовками, которые, кстати, ты обещал мне.

— Как ты хорошо помнишь, что обещают тебе, а вот своих обязательств исполнять не торопишься.

— Всему свое время, пап. И не надо только про свою «совковую» юность плакаться. Наслышан. Так дашь денег? Хоть сотню?

— Спрашивай у матери, она бюджет ведет.

— А ты из внебюджетных? Вон из рубашки, так и выпирают? Поделись с больным сыном?

— Больным? Да на таких больных… ладно, пошел я. –  Отчим встал, бросая на стол пятидесятирублевую купюру. –  Хватит и полтинника.

После этого, поправив галстук, вышел.

— Козел, –  произнес Костя вслед, –  сам каждый день тысячами таскает, а сотню зажал. Ну и черт с ним. Мамуля подкинет еще. Деньги будут.

Костя присел за стол, закурил «Парламент» отчима. Курить он начал в десятом классе. Сразу и при всех. «Предки» поахали-поохали, смирились.