Боб поинтересовался, не является ли Бенни юристом.

— По правде говоря, нет, — рассмеялся Бенни, — но в свободное время я читаю книжки по юриспруденции. — Он повернулся ко мне. — Если хотите, я продиктую условия аренды, вы их запишите от руки, а потом отпечатаете.

Бенни скрылся в соседней комнате, а Джеймс, оторвавшийся наконец от созерцания собственных ног, уставился в окно с таким видом, словно ему сейчас хотелось оказаться в каком-нибудь другом месте. Неожиданно мне пришло в голову, что причина его поведения крылась в невероятной стеснительности, а отнюдь не в хамском отношении к нам. Мы переглянулись с Бобом, но при этом не произнесли ни слова. Из соседней комнаты доносились хлопанье выдвигаемых и задвигаемых ящиков стола, шелест сминаемой и отбрасываемой прочь бумаги и еще какой-то странный звук, словно бы десяток шарикоподшипников катился по покрытой плитками полу.

Появился Бенни. Протянув мне блокнот линованной бумаги и ручку, он снова принялся мерить комнату шагами. Вытягивая коротенькие ножки, словно на марше, он пересекал ее из конца в конец, затем разворачивался, и все повторялось снова. Одновременно он диктовал.

— «Договор об аренде вступает в силу»… — Он оборвал себя на середине предложения. В обычной жизни Бенни разговаривал тенором, но когда начинал диктовать, голос его отчего-то превращался в баритон. Бенни повернулся к Бобу и, взяв на октаву выше, полюбопытствовал: — Так когда он вступает?

— Нам бы хотелось, чтобы договор вступил в силу в день открытия, — прочистив горло, ответил Боб.

Вытянув шею, Бенни снова двинулся по комнате.

— В таком случае я предлагаю следующее. Договор об аренде вступает в силу с настоящего момента, а Джеймс любезно предоставит вам отсрочку по выплате арендной платы до фактического дня открытия ресторана. — Он выжидающе посмотрел на Джеймса. Ответа так и не последовало.