Повесть

Однажды Тургений предложил Трефаилу:

– Слушай, Сууркисат. А давай сбежим?

– Куда? Мы на острове живем.

Спорить не хотелось: после вчерашнего здорово болела голова. Вернее, головы: несмотря на почти сиамскую привязанность, Тургений Мумукин и

Сууркисат Трефаил обладали индивидуальными комплектами рук, ног и постельного белья. Головы у них тоже были свои, отдельные, но болели одинаково.

Бросили монетку. По итогам жеребьевки первым в душевую отправился

Мумукин. Послышались шум воды и громкая песня:

– Пи-исьма-а… Письма лично на по-очту ношу-у… Сло-овна-а я роман с продолженьем пишу-у…

Трефаил сплюнул на пол:

– Тебе-то хорошо, а мне думать, как дальше жить…

– Зна-аю, знаю точно, где мо-ой адреса-ат… – Песня прервалась, и

Трефаил насторожился: Мумукин наверняка собирался учинить какую-то подлость.

Атмосфера дрогнула:

– В до-оум-ме-е-е-е… где живе-о-о-от… Су-у-рки-и-са-а-а-а-ат.

Снизу бешено застучали. Шум воды в душевой смолк, Мумукин, напевая уже под нос, вышел в розовом халате, ожесточенно вытирая голову.

Взглянул на товарища, покачал головой, продолжил вытирать голову.

– Я помню чудное мгновенье, передо мной я… – Тургений попытался разглядеть себя в зеркале.

– Полотенце отдай, – потребовал Сууркисат.

– Будешь орать – вообще со мной пойдешь! – Мумукин сделал вид, что обиделся, но полотенце отдал.

Хотелось взбодриться. Рискуя выпасть, Мумукин по пояс высунулся из окна.

– Лысюка! Лысю-ука! Выгляни на минутку.

Окно этажом ниже распахнулось, и показалась прозрачная прическа Лысюки.

– Че надо?

– Хочешь, будущее предскажу?

Лысюка открыла рот. Все-таки она была непроходимой дурой.

– Будет у тебя любимый. Красавец мужчина, офицер, котовец. Родишь ты от него мальчика. Вырастет твой сыночек, в школу ходить начнет. Вот тут ему туго придется…