Услышав голос подруги, Наташа тут же вспомнила про то, что ей так хотелось забыть. Холодная волна начала подниматься от живота к горлу… Но надо было сохранять самообладание, чтобы этот придурок Артур не подумал, будто она из-за него нервничает.
– Ритуль, я еще на работе. Тут герой один пришел права качать… – Наташа старалась говорить уверенно и даже иронично.
– Этот затраханный Артур, что ли, приперся? – отчего-то обрадовалась Рита. – Слушай, я тебе все нашла! За неделю сделают. Абсолютная конфиденциальность гарантирована. Ты только раз к ним придешь – кровь сдашь, а потом – все, кранты. Они тебе потом по телефону результат скажут. Хорошее место, это я тебе говорю, как краевед.
Рита радостно рассмеялась в трубку. «Чего это она радуется?» – удивилась Наташа. Холодок растекался вольготно по телу, внося в жизнь дискомфорт. А тут еще Артур этот смотрит своими коровьими глазами. Вроде бы пожалеть его надо, а вот ведь не жалеется.
– Значит, так. Если хотите, можете в суд на меня подавать за клевету, только предупреждаю: я и без всяких юристов процесс выиграю. Легко.
– Я хочу извинений. Официальных извинений в вашей газете, – промямлил Артур.
– За что? – искренно удивилась Наташа. – Мы ведь выясняли, что я не врала. Что ж мне теперь за правду извиняться?
– А если за деньги?
Наташа даже отвечать не стала – вздохнула устало.
Тогда Артур встрепенулся и начал произносить заранее заготовленную речь о продажности журналистов, желтой прессе и прочей скучной муре.
«Странное дело, – подумала Наташа. – Продажной, как правило, называют прессу именно те люди, которым не удалось ее купить».
Также в подготовленной (скорее, отрепетированной) речи Артура мелькали неясные, но явно трагические слова о его несчастной жене и семейной жизни, которая еще вчера, видишь ли, была «на зависть всем», а сегодня «повисла на волоске».
Наташа слушала невнимательно – ей было неинтересно. Звонок Риты, предстоящий поход в неведомое место и, главное, результаты этого похода тревожили ее гораздо больше, нежели визгливый голос человека, который изо всех сил старался злиться.