Цепочка общих знакомых свела нас в одной компании, и мы поговорили о прошлом. Елена была все еще хороша и привлекательна, хотя явно сохранилась благодаря спорту, массажам и диете. В красоте ее появилось что-то пустое и пресное – печать лет, прожитых в скуке. Это была просто сохранившаяся блондинка. Я пригласил ее танцевать – в пятьдесят лет мужчина соблюдает протокол с особой тщательностью – и стал развлекать банальными остротами.

– Знаете, – сказала она внезапно, – вы ничуть не постарели!

– Стараюсь, – признался я скромно.

– И я тоже, – подхватила она весело. – Смешно, но зато и героично!

Наши взгляды встретились. Ее глаза смеялись – ласковые, синие и золотистые, – глаза сохранившейся блондинки, которые все еще искали любви. Но помилуйте, любовь в эти годы!.. Запоздалые цветы поздней осени! Я уже был безнадежный старый холостяк.

– Сударыня, – сказал я ей, – боюсь, что теперь это только смешно.

Веки ее быстро замигали.

– Вы мстите мне за прошлое?

– Напротив, я думаю о том, как это было прекрасно.

– Вы говорите о прошлом?

– Нет, именно о вас.

– Но вас никогда не удовлетворяли платонические отношения!

– Именно поэтому.

Она посмотрела на меня ласково, удивленно, потом вдруг насмешливо:

. – Дорогой мой, я не допускаю, чтобы одному из нас так рано изменила память.

– А я в этом уверен, – сказал я весело.

Зачем бежать от милого, сладкого воспоминания молодости? Вечное жестокое лицемерие!

– Елена, – сказал я взволнованно. – Неужели вы не вспоминаете карнавал в 19… году, фиакр, мою квартиру… ночь, которую мы провели в наслаждениях?

– Вы очень милы, – сказала она грустно, – но здесь какое-то недоразумение. Я не помню ничего подобного. С другими, да, но с вами… Честное слово!

Она пожала плечами. В ее глазах не было и следа притворства. Черт побери, она не лгала… Или уж окончательно поглупела!