Внук. Ну, Дедушка. Ружьецо на плечо и марш. Сколько мы вам должны?

Окулист. Пустяки. Отнесем это за счет соцстраха.

Внук. (подавая ему листок). Здесь наш телефон. Если что...

Дедушка. Ну, молодой человек, честь и почтение. И послушай совет старшего: на холодное надо подышать, а на горячее -- помахать, а на Кароля начихать!

Внук. (нетерпеливо). Пойдем, Дедушка, пойдем (выходят. Внук пропускает Дедушку и возвращается к Окулисту). Если вам станет известно о ком-нибудь еще...

Окулист. Что вы? (Пауза. Смотрят друг на друга.)

Внук. Потому что мы еще вернемся (выходит. Еще раз останавливается в дверях и говорит про себя, глядя на что-то, что лежит за дверями на полу). А говорил, что он от меня отобьется... (Решительно выходит. Окулист некоторое время продолжает сидеть, как и раньше. На сцене значительно потемнело, но больше уже не темнеет. Потом Окулист медленно встает, выходит и втаскивает в комнату бездыханное тело. Обязательно манекен, а не живого актера. Кладет манекен на диван, складывает ему руки на груди, а потом исследует глаза по всем правилам окулистики.)

Окулист. Все равно у него был неизлечимый случай отслоения роговицы. Правда удар при падении мог ускорить ход болезни. Но кто поручится, что завтра он не упал бы на лестнице и роговица не отслоилась бы полностью? Так или иначе. Помочь ему было нельзя (пауза). Кроме того он мог бы и не прийти. Он не был на сегодня записан. Я тоже рисковал (пауза). И хоть он и близорук, но еще жив (телефонный звонок. Окулист снимает трубку). Слушаю? Да. Я вас слушаю... Да, пожалуйста... С двух до шести... Как вам удобнее... В четыре? Пожалуйста, завтра в четыре. Не волнуйтесь, постараемся помочь. Как ваша фамилия (вынимает из кармана записную книжку и карандаш, записывает)? Я заполню на вас карточку. Ваше имя? Кароль... (записывает имя, повторяет его автоматически). Что? Нет, нет, нет...