Зло и добро. Ей-ей, ломимся в открытые двери? Кто лучше и быстрее валит лес: злой отчего-то машинист бензопилы или счастливый от молодой любви? По фронтовому прошлому отца знаю, что злость, как он рассказывал, и на фронте до добра не доводила: разозлился, высунулся из окопа – лоб пробит! На фронте любовь побеждала вернее, чем ненависть. Любовь к Родине, свободе, братству, равенству… Однако вернемся к нашей теме. Эстетика труда стала предметом изучения, обучения. Эстетическое удовольствие, получаемое от труда, – вещь безусловная, и не говорите мне, что может получать от работы удовлетворение человек, который пришел на делянку, переполненный «рабочей злостью»!

Сущность. Вы правильно меня останавливаете и насмешливо улыбаетесь… Какого черта, дескать, Худяков привязался к такому условному термину, как «рабочая злость»? Говорили же так, когда строили Магнитку? Во-во! Магнитку строила отсталая страна в окружении зубастых Чемберленов, с Магниткой – дело ясное. Но почему, спрашивается, в эпоху НТР, в годы, когда мы первыми вывели спутник и человека в космос, продолжаем по-прежнему взывать к рабочей злости? На кого, спрашивается, может злиться рабочий – ведущая сила страны развитого социализма? На самого себя – единственный ответ! Странно, а?!

Рабочая злость на конвейере. «ВАЗ – это качество»! Под таким заголовком печатала серию очерков о заводе одна газета. Но ВАЗ – конвейер, система контроля, подбор кадров, исключающие ошибки устройства и так далее. Создан он для получения высококачественной продукции. Понятно, что убеждать рабочих вазовских конвейеров, а потом читателя, что ВАЗ – это качество, так же наивно, как утверждать, что самолет должен летать… Если на конвейер ВАЗа придет сборщик, переполненный «рабочей злостью», мастер, присмотревшись, должен отправить его домой; кучу дров наломает злой человек на конвейере.