Нож был спрятан в рукаве. Когда в пылу страсти наши губы слились в долгом поцелуе, и мы, закрыв глаза, наслаждались этим волшебным чувством, я вонзил ей в спину нож — по самую рукоятку! Не дрогнув, точно рассчитанным ударом. Она, казалось, не почувствовала боли… Ресницы ее дрогнули, лицо осветилось предвкушением наслаждения… Жизнь уже покинула ее, а наши губы все еще не разомкнулись, и тела, казалось, теснее сжались в объятии.

Какая великолепная смерть! Разве найдется на земле женщина, которая отказалась бы вот так умереть?!

Следователь слушал меня с открытым от удивления ртом, да я и сам, признаться, недоумевал: неужели я — такой способный рассказчик, сумевший из своих иллюзий создать целую повесть, как будто все это так и было? Меня потрясли собственная одаренность и талант. Пожалуй, я и впрямь великий человек. Да, я велик, ибо сумел бросить в лицо людям ослепительную ложь, а они жадно подхватили ее.

Я понял главное: у каждого значительного человека есть своя ложь и в зависимости от того, насколько она весома, как проявляется, растут его слава и популярность. А я в свои тридцать лет не мог додуматься до этой истины. Я прожил бы и еще тридцать, затерянный в людском море, и никто не услышал бы обо мне. Но, вдохновленный своей великолепной ложью, я сделался вдруг в этом мире своего рода персона грата, звездой первой величины! Правда и ложь, в сущности, так похожи друг на друга! И более того, фантазия — это не что иное, как самая настоящая истина, а факты — всего лишь избитая ложь!

Подчиняясь своей судьбе, мы влачим размеренно-рациональную жизнь. Но есть и другая, которая воспламеняется от жара страсти. И нет на свете огня, который разжег бы ее сильнее, чем непревзойденная прелесть вымысла! Каждому, рано или поздно, предопределен конец. Я встречу свою смерть спокойно и удовлетворенно, достигнув такой громкой славы и популярности, о которых я не смел и мечтать. Истинно великий человек предпочитает прожить час в ореоле славы, чем влачить жизнь долгую и безвестную.