- Да, конечно, - нерешительно ответила дама, очевидно, только механически подтверждая слова доктора. - Какую профессию вы посоветовали бы для него? - спросила она. - Вы гораздо больше меня понимаете в этих делах.

- Как вам сказать... - пробормотал доктор Монкриф в затруднении. - Это будет зависеть от его собственных желаний и склонностей...

- Нет, нет, что вы! - с живостью перебила она. - Разве он понимает что-нибудь в жизни, бедный мальчик? Его желания будут, наверное, нелепы и вздорны. Вероятно, он захочет, подобно мне, пойти на сцену.

- А разве вы стали бы противиться этому?

- Самым решительным образом. Надеюсь, что эта мысль еще не приходила ему в голову.

- Да, он, по крайней мере, никогда не говорит об этом. В нем до сих пор проявляется так мало склонности к какой-нибудь определенной профессии, что, мне думается, его выбор будет определен волей или влиянием родителей. Я, конечно, не знаю, насколько сильно это влияние. Но воздействие родных вообще важнее всего, особенно в тех случаях, когда дети, как ваш сын, например, не обнаруживают с своей стороны никаких определенных склонностей.

- Я единственный близкий и родной человек для моего сына. Кроме меня, у него никогда никого не было, - с задумчивой улыбкой проговорила дама и, заметив на лице доктора выражение удивления, быстро добавила: - Все родные его давно умерли.

- Бедный мальчик!

- Я надеюсь, - продолжала она, - что все же смогу кое-что для него сделать. Но в нынешние времена трудно добиться какого-нибудь положения без хорошего образования. Поэтому он непременно должен как можно прилежнее учиться. Если он ленив, надо прибегать к наказаниям.

Доктор несколько удивленно посмотрел на нее.