- Ну этого, действительно, не скоро дождешься, - разочарованно заметил Кэшель. - Он не легко откажется от 120 фунтов в год. Толстого Генглиса он держал у себя до двадцати лет. Мама, смогу ли я уйти отсюда в конце этого полугодия? Я чувствую, что в Кембридже буду лучше учиться, чем здесь.

- Глупости, - решительно сказала госпожа Байрон. - Я не думаю взять тебя от доктора Монкрифа раньше, чем через полтора года. И, во всяком случае, не раньше, чем ты станешь хорошо учиться. Не ворчи, Кэшель: ты меня раздражаешь этим. Жалею, что сообщила тебе о Кембридже.

- Тогда, мама, переведите меня лучше пока в другую школу, - жалобно проговорил Кэшель. - Мне так нехорошо у старого Монкрифа.

- Тебе нехорошо здесь только потому, что доктор Монкриф требует, чтоб ты много занимался, а я именно потому и хочу, чтобы ты оставался у него.

Кэшель ничего не ответил, но сильно омрачился.

- Прежде, чем уехать, мне надо сказать еще несколько слов доктору, добавила она, вновь усаживаясь. - Иди, поиграй с товарищами. До свидания, Кэшель, - и она подставила щеку для поцелуя.

- До свидания, мама, - сухо ответил Кэшель, повернувшись к двери и делая вид, будто не заметил ее движения.

- Кэшель! - проговорила она ему вслед с удивлением. - Ты сердишься?

- Нет, - печально ответил мальчик, - мне нечего больше сказать. Я вижу, что мои манеры недостаточно изящны. Мне это очень грустно, но что же делать?

- Отлично, - строго сказала госпожа Байрон. - Можешь идти, но знай, что я очень недовольна тобой.

Кэшель вышел из комнаты и притворил за собою дверь. Внизу, у лестницы, его ожидал мальчик, на год моложе его, который быстро подошел к нему.

- Сколько она дала тебе? - прошептал он.

- Ни одного пенни, - ответил Кэшель, стиснув зубы.

- Видишь, говорил я тебе! - воскликнул тот, сильно разочарованный. Это гадко с ее стороны.

- Еще бы не гадко! Это все проделки старого Монка. Он наговорил ей с три короба обо мне. Но она тоже хороша. Говорю тебе, Джулли, что я ненавижу свою мать.