Сколько других кампаний совершил Руска в своей гладкой отныне, блестящей и героической карьере! Итальянские «кастелли», немецкие городки, тирольские деревушки с красными крышами сменялись перед ним бесконечной чередой. Возникали поля битв, прорезанные реками, названия которых исчезали из памяти на следующий же день. Мелькали одинаково неподвижные лица баварских, ломбардских, голландских и богемских крестьян, одинаково испуганные лица светловолосых или черноволосых женщин. На ночлегах пенилось пиво или краснело вино в походных стаканах, трещали на вертеле традиционные гуси, возбуждая волчий аппетит, и беседы, бесконечные толки о наградах, о повышениях, о капризах Наполеона и бездарности его маршалов, о незаслуженных удачах и вечных несправедливостях.

Произведенный после Аустерлица

После Ваграма он был произведен в дивизионные генералы и женился на Марте д'Эгиер, которая принесла ему в приданое поместье того же имени в Провансе, близ Авиньона. Пожалованный в бароны Империи, он принял титул барона д'Эгиер. Он не был участником похода в Россию, оставаясь с Мармоном

Он признал, однако, подлинное существование Людовика, когда получил вместе с отставкой предписание отправиться в свое поместье Эгиер и жить там безвыездно. С чувством выздоравливающего от какой-то странной и долгой болезни смотрел он на низкие поля и оливковые рощи Прованса. Всё было здесь до такой степени чужим для него и неизвестно откуда явившимся, что ему казалось целые дни, будто он спит, не просыпаясь. Чужими и также слышащимися только во сне казались ему голоса детей и плач жены, тоскующей о Париже. Осенью он стал много ездить верхом, охотиться, проводя долгие вечера у камина в полном бездействии и неподвижности, вызывая этим у Марты Д'Эгиер досаду и презрение. В то же время он сильно привязался к местному кюре Ансельми, человеку бесхитростному и деревенскому. Этот кюре напоминал ему лицом до крайности дона Феличе его детских дней, хотя не был нисколько похож на него нравом.