Замок никак не хотел открываться. Вероника, не скрывая злости

(она была написана на ее лице), резко рванула и сломала молнию. И мобильник сразу умолк.

- Ну вот, сумочку испортила…

Латышев вздохнул и, достав портмоне, протянул девушке зелененькую бумажку.

- Новую купи себе.

- Ты считаешь, что мне от тебя только деньги нужны? - с вызовом спросила Вероника.

Но деньги она взяла, сложила купюру пополам и сунула в задний карман джинсов.

- Нет, - соврал Никита Владимирович, - я так не считаю. - И подумал: "Надо рвать и дело тут не в деньгах и не в продажной любви.

Все продается и покупается в этом мире. Почти все… Дело в том, что эта девица начала скандалить и предъявлять на меня права. А права на меня есть только у одного человека, то есть у меня самого. И больше ни у кого их быть не должно".

- Завтра я не приду, - сообщила Ника.

Латышев пожал плечами, не став выяснять, чем таким важным будет занят у Вероники завтрашний день. Девушка хмыкнула.

- А послезавтра приду. Наверное… Хотя, нет, в среду тоже не приду. В четверг… Короче, я позвоню.

- Звони. Я доступен.

Закрыв за ней дверь, Латышев плеснул себе виски на два пальца, сходил на кухню, добавил в бокал колы и бросил кубик льда. Побродил, не включая света по темным комнатам с бокалом в руке. Потом подошел к компьютеру, включил его. Подождав, когда он загрузится, вышел в

Интернет. На Mail.ru плазма расцвела множеством улыбающихся лиц.

"Найди своих одноклассников" - была надпись вверху монитора.

- Зачем? - вслух подумал Латышев. - Чтобы узнать, как они устроились в жизни? Или как не устроились? А какая мне разница?

Он попытался вспомнить хотя бы одну фамилию. Не вспомнил.

Неужели я такой черствый, подумал Никита Владимирович. Неужели я и правда никого не люблю кроме себя? Бред. У меня есть друзья. Я люблю их. И они меня любят. Женька, например…