- Нет, - лаконично ответил провинциальный лавочник. - Вы понимаете, господа, что здесь я ради чести семьи. Мы с братом не были тесно связаны. А эти газетные сплетни мне сильно вредят. Конечно, красиво, когда поэт пьет зеленый огонь и летает с башен, но не очень-то хочется покупать провизию у его родственника. Я только что открыл лавочку в Кройдоне. Кроме того, - он опустил глаза, и сельское смущение ничуть не убавило в нем мужественности, - я собираюсь жениться, а избранница моя очень набожна.

Гарт улыбнулся; слишком уж разными были братья.

- Понимаю, - сказал он. - А публика - что ж, как ей не взволноваться!..

- Я хотел бы спросить, - вмешался юрист, - какие доходы были у вашего брата? Был ли у него капитал?

Джозеф Солт подумал.

- Как вам сказать... - проговорил он. - Наверное, были деньги, которые нам отец оставил, по пяти тысяч ему и мне. Жил он широко, денег не считал. Иногда он получал очень много за книгу или за пьесу, но и тратил он много. Думаю, у него осталось в банке тысячи две-три.

- Совершенно точно, - серьезно сказал юрист. - Ко дню исчезновения на его счете числилось две с половиной тысячи. В тот день он их взял. Они исчезли вместе с ним.

- Вы думаете, что он уехал за границу? - спросил брат поэта.

- Вполне возможно, - отвечал юрист. - Возможно также, что он собрался и не уехал.

- Почему же тогда исчезли деньги? - удивился врач.

- Они могли исчезнуть, - сказал юрист, - когда нетрезвый Финеас порол чепуху богемному субъекту, одаренному немалым талантом рассказчика.

Гарт и Гейл взглянули на него, каждый по-своему, и оба заметили, что лицо его слишком сурово, чтобы казаться циничным.

- А! - воскликнул врач и осекся, словно у него перехватило дыхание. - По-вашему, это не только кража...

- Я не вправе говорить с уверенностью и о краже, - все так же сурово сказал юрист, - но вправе подозревать, и подозрения мои печальны. Начнем с того, что начало рассказа подтверждается, а конец - нет. Мистер Флоренс сообщил, что видел мистера Хэтта; вероятно, и мистер Хэтт видел мистера Флоренса.