Помимо крупного научного значения, которое могли иметь эти заметки для кружка юных натуралистов, вице-президентом коего состоял Петя, в них была еще та прелесть, что в начале каждой заметки можно было обозначать: "Столько-то часов, столько-то минут и секунд по среднеевропейскому времени, температура воздуха такая-то, на борту самолета номер такой-то".

Чего стоило одно это лаконичное "на борту"!

Кроме доклада, который Петя рассчитывал сделать после возвращения из путешествия, не исключалась возможность напечатать эти научные материалы, а также корреспонденции с пути в "Пионерской правде".

Петя предвкушал, какой эффект они произведут среди широких читательских масс, в особенности великолепная фраза: "На борту самолета".

Поудобнее устроившись на траве и стараясь писать как можно небрежнее, что должно было соответствовать его нахождению в полете, он нацарапал на открытке: "На борту самолета № 2897". Но тотчас же испытал неловкость.

Он был правдивый мальчик. Даже самая маленькая ложь приводила его в смущение. Десять минут назад он действительно находился на борту, но ведь сейчас он лежит животом на земле на пыльных ромашках. Не писать же, в самом деле, "лежа на земле, недалеко от самолета № 2897"!

Петя находился в большом затруднении. Он уже был готов с величайшим душевным прискорбием стереть ластиком магические слова "на борту", как вдруг ему пришла очень простая мысль: стоит только влезть обратно в самолет - и тогда с чистой совестью можно писать "на борту". Он собрал свои походные письменные принадлежности и уже было взялся руками за лесенку, чтобы вскарабкаться "на борт самолета", как вдруг увидел группу новых пассажиров, приближавшуюся к их самолету.

Впереди шел командир корабля, неся на плече девочку лет восьми. Петя никогда еще не встречал таких хорошеньких девочек. На ней была украинская рубашечка с широкими рукавами, а в косы вплетены разноцветные ленты. На смуглой шейке болталось несколько ниток бус. На прелестной лаково-черной головке боком сидел большой венок из ромашек, который она, по-видимому, успела сплести, дожидаясь самолета.