Столь близкое знакомство с инквизицией напугало Доминго, и он вообще уехал из Испании. Воевал наемником в Италии и несколько лет провел там, погрязнув в азартных играх, в пороке и пьянстве, сквернословя, когда ему не везло в картах или костях. Ему было уже сорок, когда он вернулся в родной город, как всегда, без гроша в кармане, с двумя или тремя шрамами, полученными в пьяных драках, и с ворохом воспоминаний.

Отец и мать Доминго умерли, и остались лишь сестра, покинутая мужем, и племянница Каталина, красивая девочка девяти лет. Муж Марии прокутил ее приданое и не оставил ничего, кроме маленького домика, где она жила с дочерью. Мария содержала себя и дочь трудной работой, искусно вышивая золотом и серебром бархатные мантии с образами Иисуса Христа, девы Марии и разных святых, а также ризы, покрова и епитрахильи, используемые в церковных церемониях. Доминго достиг того возраста, когда бродячая жизнь, которую он вел двадцать лет, теряет свои прелести, и с радостью согласился на предложение сестры остаться у нее в доме. С тех пор прошло семь лет. Он не стал обузой для трудолюбивой Марии, так как неплохо зарабатывал тем, что писал письма для неграмотных, проповеди для священников, которые ленились или не могли сочинить их сами, и прошения для обращающихся в суд. Поднаторел он и в составлении генеалогического древа для тех, кто хотел письменного доказательства чистоты крови, то есть свидетельства, что по крайней мере в течение ста лет среди его предков не было ни мавров, ни евреев. Таким образом, маленькая семья могла бы ни в чем не нуждаться, если б Доминго перестал пить и играть в карты и кости. К тому же он много тратил на книги, покупая, в основном, томики стихов и пьесы, и снова начал сочинять сам. Его комедии нигде не ставились, но он довольствовался тем, что читал их собутыльникам в любимой таверне. Вернувшись к респектабельной жизни, Доминго вновь выбрил себе тонзуру, оберегавшую в те времена от многих бед, и носил скромные одежды, подобающие его сану.