— Очень странная вещь вчера со мной случилась, — начал он.

— Ну да, странная, — ухмыльнулся Жуайё. — Ты встретился с маленькой Эдит. Давай дальше.

— Погоди, не перебивай! Мне вчера домой был телефонный звонок. Только очень непонятный. От какой-то Филиппы.

— Ну ты даешь! Я уж подумал, у тебя что-то серьезное, а ты опять о бабах. Ну и здоровье же у тебя!

— Нет, это совсем не то. Эта Филиппа звонила мне из Монсегюра в стране катаров.

— Ну и что? К ним в Лангедок телефон разве еще не провели?

— Да провели, но вот в чем дело… ну, скажи, что я чокнулся: она звонила из тринадцатого века?

— Чего-чего?

Вот теперь Жуайё и вправду не знал, смеяться ему или плакать. Ну что можно сказать на такую чушь? Он на несколько секунд потерял дар речи, а потом воскликнул:

— Что за бред! Смеешься, да? Скажи!

Другого ответа он не нашел. Ле Биан не удивился. Он положил приятелю руку на плечо и понимающе улыбнулся:

— Спасибо! Другой реакции я и не ждал. Хочешь, верь — хочешь, нет. Да мне и самому до сих пор кажется: то ли это был розыгрыш, то ли примерещилось.

— Но ты все-таки прибежал в библиотеку к семи утра, хотя всегда через день опаздываешь.

— Понимаешь, эта женщина… Филиппа…

— Ну? Что в ней было такого особенного?

— Она звала на помощь… и я как вспомню ее голос, ее слова… Полное впечатление, что это правда!

Жуайё взял книгу Ле Биана со стола и поставил на место.

— Знаешь, что я думаю? — сказал он со всей дипломатичностью, на какую был способен. — Если ты уже перешел на семисотлетних девушек, тебе сегодня вечером надо хорошенько погудеть. В семь часов я за тобой захожу. И угощаю!