Члены комиссии на другой же день вылетели в Партград, случай в советской истории беспрецедентный. В брежневские годы на это потребовалось бы несколько месяцев всяческих совещаний, после которых комиссия в полном составе совместно с домочадцами улетела бы отдыхать в Крым или на Кавказ. И в самом деле, зачем лететь в какой-то Партград, если заранее всем известно, что эти "маяки" суть сплошная липа. Они и изобретаются для того, чтобы пыль в глаза пускать как своим, так и чужим. А липу у нас и без московских комиссий хорошо делать умеют, Так думали бы брежневские бюрократы и консерваторы. Но горбачевские новаторы и инициаторы думали по-новому. Они решили выполнить порученную миссию на самом высоком перестроечном уровне.

Пока московская комиссия добирается до Партграда, будет небесполезно познакомиться с прошлым города и с той ситуацией, какая сложилась там к моменту прибытия комиссии. Выражаясь языком высокой философии, Партград до недавнего времени вообще не жил исторической жизнью. Он где-то и как-то существовал, в нем что-то происходило, но все это не стоило того, чтобы называться историей. И даже не то, чтобы не стоило, а скорее то, что считалось нестоющим. В Партграде можно было открыть Америку или атом, изобрести велосипед или даже автомобиль, но человечество все равно не обратило бы на это внимания; И сами партградцы знали это лучше других. Они считали, что у них и с ними не могло быть ничего такого, что стоило бы даже их собственного внимания. Даже открыв Америку или изобретя автомобиль, они сочли бы это пустяком в сравнении с изобретением приборчика для прокалывания яичной скорлупы в жившей исторической жизнью Германии. И все же в Партграде имело место какое-то течение событий во времени, можно сказать - своя историйка или историишка.