Кавуненко уходит. И вместе с Пискуловым выгребает снег из углубления, которое они отрыли для ночевки. Работают молча – не слышно ни слова. Зато слышно дыхание… Двигаются они медленно и после каждых двух-трех лопат отдыхают.
Теперь ко мне подошел Пискулов.
– Можешь?
Я сперва промолчал, потом спросил:
– А ты?
Он не ответил. Я приподнимаюсь на локтях и, глядя ему в глаза, спрашиваю:
– Объясни, для чего? Смысл?! Чтобы в карточку записали «пик Коммунизма»? Объяснишь – встану… На четвереньках буду карабкаться, пока ноги не протяну…
– Чего объяснять? Нынче утром спроси тебя так, ты бы сказал – это, мол, философия старости! С такой нельзя жить – можно только доживать…
– То утром, а то теперь… от того Шатаева духу не осталось!
– Чушь! – Это опять Кавуненко. Он подошел и не сел, а буквально упал на «пятую точку». – Пусть полежит еще минут пятнадцать. Не сможет, пойдем вниз… Только учти: это не ты, а гипоксия в тебе говорит… Ты ведь по медицине спец. Небось в лагере новичкам говорил: горная болезнь, дескать, сопровождается апатией, потерей аппетита… Мол, не только к еде, но и к жизни… Пошли, Юра, – обратился он к Пискулову. – Пусть полежит еще. Он выскочит – я его знаю.
«Философия старости… Доживать, а не жить» – умозрение чудаков. Но в одном они правы – вчера я действительно сказал бы что-то похожее… Это я помню… Так когда же я болен – вчера или сегодня? Стоит человеку трезво заговорить, как чудаки эти тут же приписывают все болезни…
У меня ничего не болит. Я только чувствую немощь, похожую на ту, что во сне не дает человеку двигаться – убегать, догонять, защищать и защищаться… Чувствую какую-то меланхолическую и приятную жалость к себе. И еще: странное ощущение вялого, ленивого движения крови…
Я и без Кавуненко знаю, что это гипоксия. Но только смутной, точно чужой логикой, без малейшей внутренней веры понимаю связь между болезнью и образом мысли… Я подумал, что живем по русской поговорке – верим до конца только в то, что можно пощупать, А здоровье лежит у подножия. Ибо горная болезнь убывает с каждым метром вниз так же, как и нарастает с высотой. Только… не все ли равно?