-- Ой, чайка! -- сказала мама, высовываясь в дверцу. -- Летит прямо за нами. Вон еще одна! И еще!

-- Настоящий пароход! -- отец приобнял мать за талию и тоже высунулся. -- Это наши чайки, они всегда летят за кораблями... -- Они заслонили собой проход, но я успел схватить глазами и чайку, и удалявшиеся постройки яхт-клуба, и отблеск солнца на серой воде и подумать, что в мое отсутствие между родителями произошла серьезная размолвка, но сейчас трещина сужается, и катер должен помирить их.

На обратном пути мы по очереди постояли за штурвалом,а маме даже разрешили включить тумблер сирены --катер требовательно аукнул встречной моторной лодке, и там случилась легкая паника: два мужика пожимали плечами и разводили руками, давая понять, что они ни в чем не провинились, а если и провинились, то больше не будут.

Мама засмеялась и поправила растрепанные ветром волосы.

-- Джонки тут какие-то болтаются, -- провожая взглядом моторку, сказал дядя Жора.

Хромоногий,так и не представившись, хрустнул защелкой окна и зевнул: "Ну что, на базу?"

-- А вы еще кому-нибудь показывали? -- равнодушным голосом спросил отец.

-- Смотрел тут один... Вроде, брать собирается, -- сказал яхтсмен. -Сказал, будет деньги искать.

-- Давно? -- напрягся отец.

-- Вчера....

Отец с дядей Жорой переглянулись и одновременно вскинули брови. Они стояли рядом, плечом к плечу, и со стороны могло показаться, что отец посмотрелся в зеркало и вскинул брови. Зеркало в точностиотразило его лицо, но одело по-другому -- на дяде Жоре была синяя куртка с капюшоном.

-- Вы тут живете? --отец показал пальцем на каюту.

Бородач кивнул:"Охраняю".

-- И не холодно?

-- Холодно в открытом космосе и в могиле, -- усмехнулся яхтсмен. -- А у живого человека кровь в жилах. Надо только ее согревать и разгонять...

-- Намек понял, -- сказал отец.