Глуше и глуше шумит земля... Маленький холмик вырос над могилой. В него воткнули наскоро сколоченный из двух "планок" некрашеный крест без надписи.

Кто перекрестился, а кто и нет, - и взялись за телегу.

- Теперича ходчее пойдем!

Пошли бегом и скрылись за спуском.

- Тише, черти! - доносится отчаянный голос запыхавшегося надзирателя.

- Легче! Легче!.. - слышится под горой.

Мы среди безыменных могил.

- Что это? Неужели в лазарете так много покойников, - с изумлением смотрю я на массу вырытых "ям".

- Никак нет! - снимая шапку, отвечает кучер-каторжный.

- Да надень ты шапку, Бога ради! На кладбище все равны.

- Никак нет, ваше высокоблагородие. Это про запас ямы приготовлены. Делать-то было нечего, пароходы не приходили, - вот и посылали ямы копать. А то горячка пойдет, люди на работы нужны будут, - не до ямы!

Что за унылая картина!

Маленькие холмики, на которых торчат только какие-то палки вместо крестов. Почти ни на одной могиле цельного креста.

А на большинстве и совсем ничего нет.

- Кто это?

Поселенцы на подтопку таскают. Кому же больше? В тайгу-то идти лень. Вот отсюда и тащат.

Вот могила, - хоронила все-таки, должно быть, заботливая, может быть, родная рука. В крест был вделан образ.

Крест уцелел, а образ выломан.

И молится теперь перед этим выломанным из могильного креста образком какой-нибудь поселенец в грязной, темной, пустой избушке.

- Может, кто выломал да в карты спустил. Копейках в двух образок пошел! - словно угадывая ваши мысли, говорит кучер.

И над всеми этими маленькими, безвестными, безыменными могильными холмами царит, возвышается за высокой оградой массивный чугунный крест над высокой, камнем обделанной могилой купца Тимофеева.

- Зарезали его! - поясняет кучер.