Крупье внимательно всмотрелся в лицо Полынова:

– Пять лет назад вы были моложе, – вдруг сказал он.

– Какая память! – восхитился Полынов.

– Отличная, не спорю. Но это память скорее профессиональная. Тогда вы приезжали в Монте-Карло из…

– Берлина! – поспешил ответить дипломат.

– Вы ошиблись, сударь, и я вынужден вас поправить. Пять лет назад вы были здесь проездом из Петербурга. – Крупье замкнул лицо в непроницаемой строгости. – Впрочем, изволим играть. Итак, вам желательно ставить на тридцать шесть?

Он раскрутил колесо фортуны, шарик долго метался по кругу, ударившись в лунку под № 36, раздался общий возглас:

– Rie ne va plus: № 36.

– Сорван, – одним дыханием пронеслось в публике.

– Банк сорван, – бесстрастно провозгласил крупье, и широким жестом он закрыл рулетку плащом черного крепа, как закрывают павшего в битве рыцаря. Это значило, что за его столом игры не будет, ибо в кассе не стало денег…

Полынов даже не успел спросить, каков его выигрыш, когда к нему вдруг подошел служитель казино:

– Простите, мсье. Вас просят к телефону.

Что-то судорожно изменилось в холеном лице дипломата, он даже сделал шаг в сторону, но служитель, имевший комплекцию борца тяжелого веса, преградил ему дорогу к дверям.

– Вас просят… срочно, – повторил он.

– Хорошо. Откуда?

– Из Берна… из русского посольства.

Полынов двинулся в служебный кабинет, сопровождаемый громилой из казино. В кабинете его ожидал солидный господин, который сразу же протянул ему трубку телефона.

– Слишком серьезный разговор, – предупредил он.

В трубке раздался повелительный голос:

– Мсье Полынов, положите оружие на стол и…

Трубка полетела в голову солидного господина. Рука Полынова уже исчезла в кармане, но тут же была перехвачена верзилой, который покрутил выхваченным из руки револьвером.