Маршировали по улицам, носили университетские знамена цвет ультрамариновый и синий; очень, очень оживился Флоресвиль. Энди сказал им речь с балкона гостиницы "Небесный пейзаж"; весь город ликовал и веселился.

Понемногу - недели в две - профессорам удалось разоружить молодежь и загнать ее в классы Приятно быть филантропом ей-богу, нет на всем свете занятия приятнее. Мы с Энди купили себе цилиндры и стали делать вид, будто избегаем двух интервьюеров "Флоресвильской газеты". У этой газеты был фоторепортер, который снимал нас всякий раз, как мы появлялись на улице, так что наши портреты печатались каждую неделю в том отделе газеты, который озаглавлен "Народное просвещение". Энди дважды в неделю читал в университете лекции, а потом, бывало, встану я и расскажу какую-нибудь смешную историю. Один раз газета поместила мой портрет между изображениями Авраама Линкольна и Маршела П. Уайлдера

Энди был так же увлечен филантропией, как и я. Случалось, проснемся, бывало, ночью и давай сообщать друг другу свои новые планы - что бы нам еще предпринять для университета

- Энди, - говорю я ему однажды, - мы упустили очень важную вещь. Надо бы устроить для наших мальчуганов дромадеры.

- А что это такое? - спрашивает Энди.

- А это то, в чем спят, - говорю я. - Есть во всех университетах.

- Понимаю, ты хочешь сказать - пижамы, - говорит Энди.

- Нет, - говорю я, - дромадеры.

Но он так и не понял, что я хотел сказать, и мы не устроили никаких дромадеров. А я имел в виду такие длинные спальни в учебных заведениях, где студенты спят аккуратно, рядами.

Да, сэр, университет имел огромный успех Флоресвиль процветал: ведь у нас были студенты из пяти штатов. Открылся новый тир, открылась новая ссудная касса, открылась парочка новых пивных. Студенты сочинили университетскую песню: