– А с монетой у тебя как? Решил вопрос? – интересуется парень по прозвищу Ворона. Он говорит, лениво растягивая слова. Такая у него манера. Словно только что очнулся от тяжелого сна – мышцы рта отяжелели и еще плоховато слушались. Но это все видимость, а на самом деле сна ни в одном глазу. У него так всегда.

Я киваю.

– И сколько?

Снова пересчитываю в уме и отвечаю:

– Наличными тысяч четыреста

– Куда ни шло, – говорит Ворона. – На первое время.

Я киваю.

– Денежки-то, поди, не Санта-Клаус на Рождество принес? – продолжает он.

– Нет.

Ворона кривит насмешливо губы и огладывается по сторонам.

– Откуда взял? Не иначе как вот здесь, кое у кого из ящика, а?

Я молчу. Понятное дело, он знает, что это за деньги. К чему все эти вопросы – вокруг да около? Специально подразнить меня хочет. Вот и все.

– Ладно, – говорит Ворона. – Тебе деньги нужны. Без них никак. Вот ты их и достал. А как – в долг взял, позаимствовал тайком, украл… Какая разница? Денежки-то все равно твоего отца. На какое-то время должно хватить. Но вот потратишь ты четыреста тысяч или сколько там у тебя – и что дальше? Деньги в кошельке, как грибы в лесу, не растут. Есть надо, спать где-то. Кончатся деньги-то.

– Тогда и думать буду, – говорю я.

– Тогда и думать буду, – повторяет за мной Ворона с таким видом, будто взвешивает мои слова на ладони.

Я киваю.

– Например? Работу найдешь?

– Наверное, – отвечаю я. Ворона качает головой.

– Ну ты даешь! Ты еще жизни-то не знаешь. Какую работу найдешь у черта на рогах? Тебе ж пятнадцать всего. Еще в школу ходишь. Кто такого возьмет?

Я чувствую, как краснею. У меня так постоянно: чуть что – сразу краснею как рак.

– Хорошо. Не будем о плохом, когда еще и не сделано ничего. Решил – значит, решил. Теперь остается делать. Это твоя жизнь, в конце концов. Как задумал, так и действуй.