Качает! Сутками! Вверх – вниз.Уже желчь одна изо рта идет.Сначала мне казалось, что с ума сойду.А потом придумал:Нужно бабу себе представить,И как ты ей вставляешь.Еще и еще раз,И в рот,И в глаза…Торпедолов перевернулся…
Торпедолов перевернулся.Они собрались в пузыре.Из них только одинВсплыл.И не потому, что там десять метровПо затопленным коридорамПлыть нужно было,А потому, что сразу для себя решили:Все!Ничего нельзя трогать…
Ничего нельзя трогатьПросто так в отсеке.От этого – взорвешься,От того – утонешь,А так?А так и вовсе сгоришь.Если смоет в жилете…
Если смоет в жилете,То чайки все равно нападутИ обклюют черепДо костей.Может, и врут про это,Но только чайка-бургомистрПакет с мусором здорово разрываетИ крысу убиваетС одного удара.Я – одиночка…
Я – одиночка.Мне и одному хорошо.Я себя так приучил.Только в драке иногдаСпина холодеет,И тогда мне бы хоть кого,Чтоб ее прикрыть.Иногда, словно заторможенность…
Иногда, словно заторможенность какая-то, сидишь и смотришь на комья каши в тарелке и думаешь: вот она будет кашей и завтра, и послезавтра, так что лучше, наверное, смотреть на вот этого парня напротив, он тоже будет и завтра, и послезавтра, но в отличие от каши тут хоть можно изучать его лицо, что ли, или нос, или кожу на носу, она ноздреватая, и если уменьшиться самому до размеров микроба, то эти поры на коже превратятся в лунные кратеры. Забавно было бы, наверное, скатываться по стенкам этих кратеров.
После этой мысли ты улыбаешься и говоришь этому парню: