– А что это у нас тут происходит? – визгливым голосом злой феи, не получившей приглашения на праздник, вопросил из-за спин присутствующих главный редактор телекомпании Бусинов. – Что это вы все тут делаете? До нашего вечернего эфира еще полчаса!

– Накрылся наш вечерний эфир, – сокрушенно пробормотал осветитель Артур, выразительно поглядев на окно, которое, наоборот, открылось, да так широко и свободно, что о вожделенном балансе теплого и холодного света не приходилось и мечтать.

Студийный люд, обманутый в лучших ожиданиях, с тихим ропотом потек к выходу.

– Господа, господа! – зашумел Смеловский, с упорством идиота цепляясь за рукава и штанины уходящих. – Вы же так и не увидели самого главного!

– Я у нас самый главный, Смеловский! – возмущенно взвизгнул злой фей Бусинов. – И я требую объяснить мне, что тут происходит!

– Да ничего особенного, Игорь Владимирович! – потупился злодей-оператор, ковыряя носком упавший шмат штукатурки.

– Как это – ничего особенного?! – громче всех заорал разобиженный Смеловский. – Я новую машину купил, а вам это – ничего особенного?!

Народ, изумленно ахнув, потек вспять.

– И где? И что?

– Так вот же! – Раскрасневшийся Смеловский махнул на окно жестом дирижера, призывающего вернуться к жизни затихший было оркестр. – Вот она!

За тающей завесой пыли, за мокрым стеклом окна, за тусклыми просверками сырых снежинок сияла молочной глазурью чистого и непорочного кузова новехонькая иномарка, с ювелирной точностью припаркованная в круге света от установленного на крыше здания прожектора.

– «Ауди А-6»! – с нежностью сказал счастливый автовладелец.

– Ох ты!

– Эх ма!

– Ой бли-ин!

Реплики слились в протяжный хоровой стон.

– А что такое? – нахмурился Смеловский, встревоженный такой реакцией публики.

– Максик! – жалостливо позвала дикторша Наденька. – А ты разве наши новости не смотришь?