Он поднимался наверх, мимо третьего этажа, на лестничной площадке которого расположилась изрядно выпившая компания.

– О, гляди, франт поднимается. В костюмчике, да при зонтике.

Компания захохотала.

– Это мой, бывший, – небрежно бросила Она.

Штырь глумливо улыбнулся.

– Да какой он мужик, если такую бабу проворонил, – и звучно хлопнул ее пониже спины.

– Он, поди, руки моет не только после туалета, но и до него!

– Гы-гы-гы!

Он ничего не ответил. Шел вверх. Вслед издевательски засвистели. Рядом разлетелась бриллиантовым каскадом пустая бутылка.

– Тля! Какой он мужик, если за свою бабу даже драться не стал?! – проорали снизу. – Сопля! Клоун пиджачный!

Он развернулся.

– За бл… – Он не договорил слово, скривил губы, – бабу не дерутся.

– Че? – взвился Штырь. – Она подзаборка?

– Это ты сказал.

Его били долго. Умело. Вымещая тупую злость, собственное бессилие и слабость. Дурели от крови и безнаказанности и вновь били.

Ногами.

Лежачего.

В лицо.

Смеялись. Отдыхали. Издевательски поднимали, мол "по справедливости", и снова били. Потом прошарились по карманам. И пошли до киоска отметить "победу".

Первым был Штырь. Пьяный Григ поймал ее в ванной. Потом были еще сразу трое вместе со Штырем.

– Че напрягаешься? – буркнул Штырь, сунул ей в рот сигарету. Сладкий запах марихуаны… – Не напрягайся. Будь проще.

Она судорожно бежала по коридору второго этажа. Обшарпанные двери, заплеванные бычками углы, пустые упаковки от шприцов и сплющенные "Моментом" пакеты. Квартира. Пальцы судорожно давят кнопку звонка.

Долго, слишком долго.

Щелкнули несколько замков, на пороге воздвиглась немаленькая туша хозяина.

– Чего тебе?

– Надо, – прохрипела Она. – Чуть-чуть.

– Деньги есть?

Она замотала головой.

– Ну и у меня ничего нет, – амбал попытался закрыть дверь.