– Животные. Только знают, что жрать и размножаться. Эта теплоизоляцию раскурочивала, мышей ловила.

– Сергеич, ну ты долго там? – крикнул лаборант.

– Тащу. Слышь, у тебя фильмов, каких нет? Про спецназ там, бандитов.

– Найдем.

Смотритель поволок добычу в утилизатор.

– Голову ей держи, – лаборант стравил воздух из шприца.

Игла плавно влилась в изуродованные вены. Медленно пошел вперед поршень продавливая в кровь "золотую" дозу морфия. Она задергалась. На пороге за которым для нее разлилась чернильная мгла Она вспомнила… И прошептала Его имя.

– Ишь че, – смотритель запустил печь крематория. – Болтать они, что ли, научились?

– У Марфы Петровны попугай матюгается, тебе и не снилось, – фыркнул лаборант, убирая инструменты.

На белом кафеле пола черный замок лежал мертвым пятном. Он посмотрел наверх. Шагнул, осторожно коснулся лестницы. Старый замок проржавел окончательно, и дряблые дужки не удержали его тяжести. Ласково, чувствуя себя обязанным ветхим кусочкам металла, Он вытащил остатки замка. Люк заскрипел, проламывая корку ржавчины и пыли. С глухим стуком стальной квадрат завалился на битум крыши. Он поднялся наверх, под шорох зарождающейся грозы.

Небесный океан гнал валы туч, нагромождая грозовые горы. Сабельные росчерки молний тянулись друг к другу.

Прохладный ветер нес очищение. Перерождение. Обновление.

Он вскинул руку к небесам.

И взлетел.

Шаг третий

Грязь

Дождь выбивал дробь в ритме grave. Капли втягивались в грязные зеркала луж, разлетающиеся мелкими осколками под сапогами прохожих.

– В сером плаще, с намокшей полой, подпрыгивающей курьерской походкой, – поддразнил прохожего Ворон.

– Кар! – вернул насмешку человек.