Джон Стейнбек

Квартал Тортилья-флэт

ПРЕДИСЛОВИЕ

Когда я писал эту книгу, мне не приходило в голову, что моих пайсано можно счесть любопытной или смешной диковинкой, существами, замученными нуждой или приниженными. Все это - люди, которых я знаю и люблю; люди, которые превосходно приспосабливаются к окружающей среде. Такое свойство человеческой натуры зовется истинно философским отношением к жизни, и это - прекрасная вещь.

Знай я, что этих людей сочтут забавной диковинкой, я, наверное, не стал бы писать про них.

Когда я учился в школе, у меня был приятель. Мы называли его piojo [Вошь (исп.)]; у этого смуглого мальчугана, очень доброго и хорошего, не было ни отца, ни матери - только старшая сестра, которую мы все любили и уважали. Мы почтительно называли ее "девицей на часок." Ни у кого в городе не было таких румяных щек, и она частенько угощала нас хлебом с помидорами. Так вот, в домике, где жили piojo и его сестра, "девица на часок", кран кухонной раковины был отломан, а труба наглухо забита деревянной пробкой. Воду для стряпни и питья брали из унитаза. Для этого на полу рядом с ним стоял жестяной ковшик. Когда вода кончалась, стоило только дернуть ручку, и запас ее пополнялся. Использовать унитаз по назначению строжайше запрещалось. Однажды, когда мы напустили туда головастиков, хозяйка дома как следует отругала нас, а потом смыло наших питомцев.

Быть может, это - возмутительное нарушение благопристойности. Но я так не считаю. Быть может, это забавно - забавно, о господи! Я долгое время приобщался приличиям, и все-таки я не могу думать о сестре piojo как о - есть ли слово гнуснее? - как о проститутке, а о его бесчисленных дядюшках, порой даривших нам монетки, как о ее клиентах.

Все вышесказанное сводится в конце концов к тому, что это - не предисловие, а эпилог. Я написал эти рассказы потому, что они правдивы, и потому, что они мне нравились.