-- Станет, станет вашей, -- пытается Шестеркаприслонить Мафиози к стене, -- уймитесь, пожалуйста.
-- А оню -- Мафиози старательно, точно клоун по проволоке, шагает раз, другой, аостановясь, утвердясь, грозит кулаком куда-то вверх: Аллаху ли, третьему ли этажу, -- аон посмел мне отказать! Для него это, ишь -- память о родителях!
-- Колхоз Ленина, -- сообщает Шестеркаводителю притормозившего РАФика-скорой.
-- Пятерка, -- мгновенно ориентируется водитель в ситуации.
-- Кто шестерка?! кто шестерка?! -- взвивается обидевшийся Шестерка, нервы которого напределе.
-- Датаких и денег-то нету, -- торопеет водитель. -- Пятерка, я сказал.
-- Аю -- опадает Шестерка. -- Тогдаладно, -- и идет запатроном, все грозящим небу, все выкрикивающим:
-- Я ему такой дом предложил, я ему мебелью я ему десять тысячю я ему машиную
-- Кудаты его? -- противится водитель. -- Заднюю дверцу откройю
Шестеркараспахивает задние воротца, и Мафиози плюхается наподтолкнутые навстречу водителем брезентовые носилкию
юОдин Аллах знает, что там с чем и как именно сцеплялось в подсознании Печального, когдаон, отхохотав, отрыдав ли, вырубился нанезастеленной кушетке, он и сам, продрав глаза, не сумел бы ничего толком рассказать, -- сновидение, однако, вызвало отчетливое, как накинопленке, воспоминание: трое мальчиков, трое пионеров (с той самой, под дедушкой Сталиным, фотографии) стоят напороге квартиры, просторной и уютной, пронизанной солнцем.
-- Это мои друзья, мама. Из нашего класса.
-- Заходите, заходите, ребята, -- появляется в дверном проеме отец.