-- Пророк вино не велел пить, -- продекларировалаСоседкав пустоту.
-- Ты это, тетка, -- огрызнулся Энергичный, -- мужу своему расскажи, -- и обернулся к Печальному. -- Ладно, открывай. Помогу убраться. А от тебя ему что понадобилось? Жениться, что ли, уговаривал?
-- Жениться? С чего это -- жениться?! -- изумился Печальный, но тут же с некоторой тревогою принялся восстанавливать обрывки диалога, происходившего вчерав сильном уже подпитии: вдруг и впрямь речь шлаи о женитьбе? Магнитофон памяти поскрипел немного, подергал ленту туда-назад и безнадежно заткнулся. -Данетю Вроде бы не жениться. Переехать. Дом, говорит, с мебелью -- твой. Участок, говорит, с тутовником -- твой. Пай, говорит, заэту квартиру -- тоже твой. И начем, говорит, поедешь -- твой.
-- А начем поедешь? -- живо поинтересовался Энергичный.
-- Ни начем я не поеду! -- раздраженно огрызнулся Печальный и добавил. -"Жигули".
-- Ясно как день, -- прокомментировал Энергичный. -- Девятка. Пять дверей. Кузов "хэтчбек"!
Печальный окинул глазом следы попойки, как бы проводя рекогносцировку предстоящего сражения с энтропией, малого сражения, ибо в большом, как бы он ни старался (аПечальный, очевидно, старался постоянно), все равно победить бы не сумел: пробужденная сновидением память с грустью констатироваланеодолимое обилие мелких отличий квартиры сегодняшней от той, из детства: рассохшийся паркет, потрескавшиеся потолки, пожухлые, в пятнах и царапинах обои, потускневшие отцовские игрушки, неорганично соседствующие с немногими новыми, "научно-фантастическими", явно вышедшими из-под рук нынешнего ответственного съемщика.
Поглядев напустую коньячную бутылку, Энергичный пробормотал под нос:
-- Точно, пятидесятирублевая. Из Москвы. С Калининского. Я видел, -- и, собрав рюмки, понес под раковину, накухню, оттудаи крикнул. -- Значит, не женить, акупить квартиру?
-- Ага, -- отозвался Печальный.