Нифонтов начинал службу в военно-морской контрразведке в Кронштадте, успел повоевать во Вьетнаме, командовал диверсионными отрядами в Камбодже и Анголе, позже служил военным советником и руководителем резидентур Главного разведывательного управления на Ближнем Востоке. Олег Иванович уважал в нем профессионала, хотя предпочел бы, чтобы начальник УПСМ был чуть больше политиком, чем военным. Спецслужбы для того и существуют, чтобы реагировать не на приказы, а на сигналы, исходящие из подсознания власти. Нифонтов прекрасно знал, чего от него хотят, но понимания не проявлял. И Олегу Ивановичу приходилось с этим мириться.

Но сейчас эти разногласия не имели значения. Отдавая помощнику приказ не вызвать, а пригласить начальника УПСМ, Олег Иванович как бы давал понять генерал-лейтенанту Нифонтову, что считает себя и его равноправными членами одной команды, а в трудные времена команда должна быть единым целым.

Обменявшись с посетителем крепким рукопожатием, Олег Иванович предложил ему кресло за столом для совещаний и положил перед ним информационное сообщение «Baltic News Servis» и статью обозревателя «Рейтер»:

— Видели?

— Да. Мы занимаемся этой темой.

— Это серьезно?

— Поступила информация из Рамбуйе, — вместо ответа произнес Нифонтов. — Милошевич собирается отозвать свою делегацию. Это так?

— Похоже на то.

— И ничего нельзя сделать?

Олег Иванович пожал плечами.

— Знаете, генерал, что будет выбито на моем могильном камне? «Он сделал все, что мог, и совесть его чиста».

— Понятно. Вы спросили, серьезно ли это. Если Прибалтика превратится в Чечню или в то, во что может превратиться Косово, — это серьезно?

— Даже так?

Нифонтов извлек из кармана кителя компьютерную дискету:

— Здесь материалы по теме. Посмотрите? Или подождете, когда мы сделаем резюме?

— Посмотрю, — подумав, кивнул куратор. — А пока — в общих чертах.