КЕЙТ. Это очень сильные дрожжи. Насколько я понимаю, речь идет не только о военных пенсионерах. Целые кварталы с преобладающим русскоязычным населением могут оказаться на чужой земле. Страсти будут накалены до предела.

ВАЙНО. И в этот момент правительство недвусмысленно — актом торжественного перезахоронения штандартенфюрера СС — заявляет, что отныне героями Эстонии будут патриоты, сражавшиеся с советскими оккупантами. По терминологии русских националистов — фашисты. Получим мы нужный эффект?

КЕЙТ. Думаю, да. Особенно если русские экстремисты решатся на провокации.

ЯНСЕН. Обязательно решатся. В этом мы им поможем.

ВАЙНО. Есть и еще один очень важный момент. Чрезвычайно важный. Представьте на секунду, генерал, что владельцем земли, на которой стоят жилые кварталы с русскими, окажется штандартенфюрер СС Альфонс Ребане. Верней — его законный наследник. Его внук Томас Ребане.

КЕЙТ. Есть сведения о том, что Альфонс Ребане был крупным землевладельцем?

ВАЙНО. Есть.

КЕЙТ. И есть документы, которые это подтверждают?

ЯНСЕН. Они всплывут. Мы получим их в самое ближайшее время.

ВАЙНО. Как вам нравится, генерал, такой поворот сюжета?

КЕЙТ. Это бомба. Это настоящая политическая бомба огромной разрушительной силы…»

— Теперь вы поняли, что это такое? — спросил Нифонтов, глядя на монитор из-за спины куратора.

— Заговор. Эти документы на право собственности — они всплыли?

— Да.

— Каким образом?

— Они оказались у одного старого гэбиста. Как они попали к нему, неизвестно. Возможно, нашел после войны, когда разбирали архивы, и сохранил. Он предложил Томасу Ребане купить их. За пятьдесят тысяч долларов. Тот купил.