ЯНСЕН. Эти условия не кажутся мне справедливыми. А если вы не выполните свою работу?

ПАСТУХОВ. В нашем случае: если мы не сумеем предотвратить покушения на Томаса Ребане, не так ли? Мы не сможем сделать этого только в одном случае: если нас перестреляют раньше.

ЯНСЕН. Какую сумму вы считаете достаточной?

ПАСТУХОВ. Ее должны назвать вы. В зависимости от того, насколько вам нужен живой Томас Ребане.

ЯНСЕН. Двадцать тысяч долларов.

ПАСТУХОВ. Я не вижу смысла продолжать нашу беседу.

ЯНСЕН. Тридцать.

ПАСТУХОВ. Господин Янсен, нам было интересно познакомиться с вами.

ЯНСЕН. Сорок.

ЗЛОТНИКОВ. Сто.

ЯНСЕН. Полагаю, вы шутите, господин Злотников?

ЗЛОТНИКОВ. Нет. Сорок тысяч — за работу. Допустим. А моральный аспект? Я, еврей, должен охранять внука эсэсовца. Это как? Это стоит гораздо больших денег, господин Янсен. Но мы прониклись вашей благородной идеей. Мы тоже не хотим, чтобы безответственные акции экстремистов привели к ухудшению положения русскоязычного населения. Поэтому остановимся на этой цифре. Сто тысяч долларов. Чем-то мне нравится эта цифра. В ней есть какая-то округлость, знак совершенства…

— Однако! — заметил Олег Иванович. — После этого он их послал?

— Нет.

«ЯНСЕН. Мы принимаем ваши условия. Вам будут даны самые широкие полномочия вплоть до применения оружия в случае возникновения угрозы безопасности Томаса Ребане. Оружие с соответствующим разрешением вы получите. К работе вы должны приступить сегодня же.

ПАСТУХОВ. Не спешите, господин Янсен. Ваше предложение было для нас совершенно неожиданным. Мы должны подумать.

ЯНСЕН. Жду вашего ответа…»

— Они, разумеется, согласились?

— Им пришлось это сделать.