ГАБИДУЛИН. Мы будем играть или нет?

ВАРЯ. Неохота. (Зевает.) Анекдот бы какой рассказали, что ли.

МИХАЛЕВ. Анекдот?.. Можно. А какой? (Думает, потом с горечью.) Нет у меня на анекдоты памяти. Вот нет, и все.

ГАБИДУЛИН (вдруг хмыкнул). Ребята вчера рассказали. (Снова хмыкнул.) Думаю, зараз Варьке расскажу.

МИХАЛЕВ. Ну?

ГАБИДУЛИН. А потом забыл.

МИХАЛЕВ. Ну? А сейчас вспомнил?

ГАБИДУЛИН. Вспомнил. (Хмыкнул.)

МИХАЛЕВ. Ну так рассказывай.

ГАБИДУЛИН. Не могу. При Женьке не могу.

ЕВГЕНИЯ. Рассказывай.

ГАБИДУЛИН (решительно). Нет.

МИХАЛЕВ. Тогда не надо. Я вспомнил один. Абстрактный... Плывет по Нилу крокодил, а навстречу ему другой. (Пояснил.) Тоже крокодил. Ну и этот, другой, спрашивает у первого: "Слушай, друг, а далеко ли здесь до Саратова?" Ну что?

ВАРЯ. Что-то не того...

МИХАЛЕВ. Не смешно?

ЕВГЕНИЯ. Идиотизм какой-то.

МИХАЛЕВ. Дак абстрактный. Тут подготовка нужна.

ЕВГЕНИЯ. Руслан, рассказывай свой.

ГАБИДУЛИН. Тебе - нет. Варьке - расскажу.

ЕВГЕНИЯ. Скучно с вами - сил нет.

Раздается легкий стук и мужской голос с улицы: "Можно войти?"

Да! Войдите.

МИХАЛЕВ. А? Что я вам говорил? Пришел мужчина!

Появляется Кардамонов, мужчина лет тридцати пяти, в старой замшевой куртке, в джинсах и потрепанных, тоже замшевых башмаках и пестрой косынке на шее. В одной руке он несет небольшой серенький чемоданчик, в другой пишущую машинку.

Кардамонов хорошего росту, плечист. Крупные, но нерезкие черты его лица высказываются в пользу широты и простодушия характера, а рано поседевшие, коротко остриженные волосы, равно как и мягкие, сдержанные жесты, прямо наводят на мысль об интеллигентности пришельца.