-- Боже мой, -- прошептала она, -- бедняга, его проглотят живьем...

В полном душевном смятении, неподвижно застывшую среди разбросанных по полу папок и застал ее Каписта, войдя в кабинет минуту спустя. Он услышал крики и, заподозрив, что причиной директорского гнева послужила его острота насчет бигуди, явился чуть смущенный, с виноватым видом узнать, что такое происходит.

-- Конечно, все это из-за вас, -- заявила Флоранс. -- А через минуту на вашей совести будет еще и убийство.

Она прислушалась. Каписта последовал ее примеру, но ничего не услышал. Убийство! Что она хочет этим сказать?

-- Я знаю, я вел себя как последний мерзавец, но из этого еще не следует...

-- В том состоянии, в которое вы привели дядю, -- прервала Каписту Флоранс, -- он вполне способен выкинуть его в окно.

-- Кого это "его"? -- в недоумении спросил Каписта.

-- Вы не знаете. Посетителя.

Каписта облегченно вздохнул. Значит, все в порядке. Патрон изольет всю ярость на другого и, когда они встретятся, уже сменит гнев на милость. Но Флоранс по-прежнему не спускала с него мрачного взгляда.

-- Я очень сожалею, -- сказал он, чтобы умиротворить ее. -- Искренне сожалею. Конечно, я перешел границы. Но поставьте себя на мое место: я из кожи вон лезу, лишь бы продлить существование этой паршивой лавочки, а вместо благодарности одни упреки...

Флоранс подняла руку, прося его замолчать. Из кабинета дяди, несмотря на две обитых двери и приемную, доносились возбужденные, нетерпеливые голоса, и, так как слов разобрать было нельзя, становилось еще страшнее.

-- Ясно, при таком отношении руки опускаются, -- продолжав Каписта, не обращая внимания на гул голосов. -- К чему все наши усилия? В этой проклятой стране уже сейчас холодильников больше, чем жителей...