не говоря уже о том, что большинство любопытных проходят мимо наших витрин совершенно случайно, не известно почему останавливаются и оглядывают наши модели скорее критическим, чем заинтересованным, оком, иногда даже с единственной целью убедиться, что их холодильник намного лучше наших, -- так вот, вы считаете, что всех этих людей, всех этих зевак, которых ничем не соблазнишь, этих перелетных птиц, что пугливее ласточек, мы можем удержать, завлечь в магазин, убедить и продать каждому из них -причем сразу же -- один из наших агрегатов?

Бретт залпом выложил все эти соображения и остановился, чтобы перевести дух. Квота ни на секунду не спускал с него глаз. Он улыбнулся и, пряча платок в карман, сказал:

-- Именно так, дорогой директор.

-- Всем? -- переспросил Бретт, еще не отдышавшись. -- Всем, без исключения? Не упустив ни одного?

-- Разве у свиньи, которую привели на чикагскую бойню, есть хоть один шанс выбраться оттуда живой и невредимой? -- спокойно спросил Квота.

Этот образ показался Бретту столь убедительным, что он уже сдался.

-- Дорогой мой Квота, -- сказал он, пытаясь скрыть охвативший его восторг, -- но как, находясь в несколько необычной обстановке... будучи преподавателем без учеников колледжа Камлупи, вы сумели постичь проблемы, которые неизбежно стоят перед любой крупной торговой фирмой?

-- А я и не постиг, -- кратко, словно уронил камешек в воду, ответил Квота. -- Совсем не постиг.

Он улыбался. Каписта, не удержавшись, с удовлетворением потер руки и пробормотал:

-- Ага, то-то и оно.

Флоранс нахмурилась, а Бретт побледнел. Он даже почувствовал слабость в ногах и сел.

-- А какое, черт побери, это имеет значение? -- спросил Квота, глядя на него с усмешкой. -- Вы, дорогой Бретт, превосходный директор. В этом никто не сомневается. Но чем практически вы руководите? Легионом продавцов, взводом машинисток, батальоном кладовщиков, ротой счетоводов и армией финансовых затруднений и конфликтов с налоговыми инспекторами. И вы справляетесь со своими обязанностями наилучшим образом, это все признают, и в первую очередь я. У меня и в мыслях не было вмешиваться в ваши дела, тем более что лично меня бигуди никогда особенно не интересовали. Но это, дорогой друг, лишь одна часть уравнения.