-- В глубине души я отчасти рад, -- сказал он, усаживаясь в слегка продавленное кресло, -- что застал вас одну. Я не так уж жажду повидать нашего дорогого Самюэля. Пожалуй, будет даже лучше, если то, что я хочу ему сказать, он узнает из ваших уст.

"Что случилось?" -- со всевозрастающим беспокойством подумала Флоранс и спросила:

-- Какая-нибудь серьезная неприятность?

-- Да, приятного мало.

Он помолчал, словно подыскивая нужные слова.

-- Ходят слухи, сеньорита, что дела идут неважно.

"Вот уж типичный солдафон! Целых шесть лет Тагуальпа не выходит из кризиса, а он только сейчас заметил это", -- не сдержав грустной улыбки, подумала Флоранс.

-- Это ни для кого не тайна, -- сказала она.

-- Но я имею в виду дела вашего дяди, -- проговорил генерал, испытующим взглядом окидывая кабинет.

Флоранс стало как-то не по себе. Хотя Флоранс настолько привыкла к окружающей обстановке, что даже перестала ее замечать, тем не менее она догадывалась, какое впечатление на нового человека должен производить кабинет дяди: выгоревшие стены, которые давно следовало бы покрасить, пропыленные продавленные кресла, потертый ковер на полу, ветхая мебель, пожелтевшие рекламы, одна даже порвана, и никому в голову не пришло ее заменить! Все достаточно красноречиво говорило о том, что дела, и прежде неважные, теперь пошли из рук вон плохо и что больше нет сил бороться с обстоятельствами.

-- Так чем же вы здесь занимаетесь? -- спросил генерал.

-- Да вот... -- удивленно проговорила Флоранс, показывая на рекламы, -холодильниками, вы же сами видите.

-- Подержанными?

-- Что вы! Почему вы так решили? -- воскликнула Флоранс.

-- Просто мне показалось... Ну и как... покупают?

-- Конечно, -- живо ответила она. -- Во всяком случае, гораздо больше, чем у других.

-- Что ж, тем лучше, -- сказал генерал. Потом грубоватым тоном добавил: -- Я пришел с вами не о холодильниках говорить, а о кредитном банке, для учреждения коего я дал разрешение воспользоваться своим именем.