- А кто же его назначил?

- Никому не известно. Уверяет, будто было какое-тоТирасполь-Сортировочное правительство. Существовало оно минут пятнадцать,двадцать, так… по недоразумению. Потом само сконфузилось и прекратилось. Ну аКоробкин как раз тут как тут, за эти четверть часа успел все это обделать.

- Да кто же его признает?

- А не все ли равно. Ему главное нужно было визу получить – для этого иуполномочился. Ужас!

- А слышали последние новости? Говорят, Бахмач взят!

- Кем?

- Неизвестно.

- А у кого?

- Тоже неизвестно. Ужас!

- Да откуда же вы это узнали?

- Из радио. Нас обслуживают два радио – советское «Соврадио» иукраинское «Украдио». И наше собственное первое европейское – «Переврадио».

- А Париж как к этому относится?

- Что Париж! Париж известно, как собака на Сене. Ему что.

- Ну, а скажите, кто-нибудь что-нибудь понимает?

- Вряд ли. Сами знаете – еще Тютчев сказал, что «умом Россию не понять»,а так как другого органа для понимания в человеческом организме не находится,то и остается махнуть рукой. Один из здешних общественных деятелей начал,говорят, животом понимать, да его уволили.

- Н-да-м…

* * *

- Н-да-м…

Посмотрел, значит, генерал по сторонам и сказал с чувством:

- Все это, господа, конечно, хорошо. Очень даже все это хорошо. - А вотке фер? Фер-то ке?

Действительно – ке?