Вот идет он - герой срочной и действительной служб. Спина сутулая, брюхо (пять лет в пивном баре прошли не даром)- торчком впереди. В отличие от кадрового гуся, гусь-двухгодичник сразу оценивает достоинство повседневной формы "не для строя", то есть ботинок и брюк на выпуск.

Ему ведь бриджи в ателье не подгоняли, ему на складе пьяный прапорщик выдавал, ну и конечно размер попутал. Теперь в этих, с позволения сказать, галифе и без того толстый двухгодичный зад выглядит просто вызывающе омерзительным. Из-за жирной талии и толстого зада, "этого выскочку" часто со спины принимают теперь за крупное начальство, и если приходится обгонять, кадровые переходят на строевой шаг и козыряют, кося взгляд на незнакомого старшего офицера, однако, разглядев лейтенантские звезды, тут же плюются.

Итак, он начисто лишен выправки и одет как чучело, но это далеко не все пороки офицера-любителя. Послушали бы вы, как он командует своим бедным взводом, а то и того чище - ротой или батальоном, когда ему случается быть дежурным.

Наш плац слышал такие команды, от которых составители первых строевых уставов Советской армии генералы Тухачевский и Игнатьев со стоном переворачивались в гробах.

Доводилось мне видеть на плацу молодого командира в брюках навыпуск и в портупее. Для гражданского читателя поясню, что сие сочетание также возмутительно невыносимо, как появление где-нибудь в конторе столоначальника, одетого в пиджак поверх майки и трусов, при галстуке на голую шею, в кедах и жокейской шапочке.

Однако если одетый таким образом столоначальник вряд ли смог нормально руководить своим коллективом, так как его бы быстренько, как миленького свезли куда следует, одетый столь немыслимым для армии образом офицер-любитель запросто в течение двух часов проводил строевые занятия, то есть легко руководил процессом, в котором сам, как говорится, ни бельмеса.